Эксперимент с выборами еще не окончен

Последние события однозначно указывают на то, что коалиционный процесс в Верховной Раде наконец-то подходит к завершению. Затянувшаяся пауза фактического безвластия в Украине будет вынужденно прервана в следующие десять дней. При этом создание парламентского большинства окажется не только первым реальным шагом к полноценному функционированию институтов власти – одновременно оно подведет итог конституционной реформе. А работа самого новоизбранного парламента станет своего рода тестом на эффективность еще одной – электоральной – реформы. И если результаты перехода к парламентско-президентской системе будут видны только спустя некоторое время, то последствия выборов по партийным спискам можно оценить уже сегодня. Cвоей оценкой событий с «proUA» поделился экс-вице-премьер Владимир Семиноженко.

Вопрос: как вам первые результаты последнего эксперимента «дооранжевой» власти - чистая пропорционалка?

Семиноженко: По-моему, уже для всех очевидно, что он потерпел сокрушительное поражение. Но дело даже не в том, что страна три месяца не имеет ключевых органов власти. Провалился сам замысел.

Вопрос:Не рано ли так категорично заявлять об этом?

Семиноженко: Нет, не рано. Смотрите, по идее электоральная реформа должна была выступить в единой связке с конституционной. Ведь недостаточно просто увеличить полномочия Верховной Рады. Она должна «вырасти» качественно, быть четко структурированной, состоять из дисциплинированных партий, которые имеют серьезный вес в обществе. Попросту говоря, сильный парламент – это парламент с сильными партиями. С этой точки зрения новый формат выборов партийную систему не только не усилил, а, наоборот, ослабил.

Вопрос:Ну, это не для всех так очевидно. Почему же ослабил?

Семиноженко: Потому что некорректны были сами условия эксперимента. Пропорциональная система должна была укрепить парламентаризм, а на деле свела на нет даже те его ростки, которые имелись. В первую очередь – адекватное представительство в парламенте всех социальных слоев и территорий. Сегодня о его качестве, увы, речь идти не может. Нет и представительства территорий. В высшем законодательном органе широко представлены только бизнес-групп и отдельные, весьма немногочисленные, идеологические течения. Общество и политическая элита, центр и регионы сегодня живут отдельно друг от друга.

Вопрос:А вы не нагнетаете?

Семиноженко: Мы отказались от мажоритарной составляющей избирательной системы, в то время как для введения пропорциональной практически не было никаких предпосылок. Ведь стабилизировать парламент и усиливать партийную вертикаль власти можно только при наличии собственно партий. А у нас, по большому счету, таковых по-прежнему нет.

Вопрос:А как же тогда можно назвать пять неких известных вам «объединений», которые выиграли парламентские выборы?

Семиноженко: Пока это не партии, а группы интересов для достижения экономических целей политическими средствами...

Вопрос:Тем не менее, внешне они очень похожи на партии. Вам так не кажется?

Семиноженко: Да, на первый взгляд, у них есть и собственные программы, и свой электорат, и развитая структура. Но основную – представительскую – функцию они не выполняют! Парадокс украинской политики: парламентские партии по форме левые, а по сути – правые.

Вопрос:Но идеология-то у них очень разная. И далеко во всех случаях правая…

Семиноженко: Речь не об идеологии, а о том, что наши партии представляют собой в действительности. В первую очередь, это объединения крупных собственников. А уже во вторую – электоральные проекты, которые неизбежно эксплуатируют социально-популистскую риторику. И обещают высокие социальные стандарты для всех. Кстати, часто социальные гарантии подаются в откровенно «левой» упаковке. Что же получается в итоге? В парламенте представлены интересы крупного капитала и, собственно, все. А как быть со средним и мелким предпринимателем, наемным работником, фермером? То же самое с представительством регионов. На первый взгляд, эти функции могут взять на себя партии, имеющие мощную поддержку в тех или иных областях. К этому подталкивает и партийность местных советов. То есть на смену мажоритарному принципу представительства территорий должен придти партийный.

Вопрос:Но, формально все так и есть…

Семиноженко: Да, есть местные советы, в которых абсолютное большинство принадлежит той или иной политической силе. В разных регионах – разное большинство. Часть граждан с энтузиазмом поддерживали партии, которые сочли своими. Но не меньшее число избирателей, голосовало по протестному принципу, как и на президентских выборах 2004 года. Готовы ли победившие в регионах партии теперь отстаивать интересы тех и других? Или региональное доминирование будет рассматриваться ими только как аргумент в больших политических торгах в Киеве?

Пока я склоняюсь к тому, что регионы остались без политического представительства. И это – очень рискованная ситуация, если учесть провал админреформы, недостатки бюджетной политики, многофакторную неоднородность регионов. То есть по результатам выборов за бортом государственной политики остались практически все социальные группы и все регионы! Представительский орган – парламент – представляет себя самого.

Вопрос:Сейчас, когда коалиция никак не создастся высока вероятность перевыборов. Может быть они исправят ситуацию?

Семиноженко: Новые выборы по существующим правилам приведут к тому же результату. Выходов может быть несколько. В идеале политические силы дорастут до полноценных партий с присущими им функциями – выработка проектов развития общества, представительство социальных интересов вместо вечного перераспределения бюджетных ресурсов от одних групп к другим.

Вопрос:Вы лично в это верите?

Семиноженко: Согласен, это фантастический сценарий. А есть реалистический. Либо переход к двухпалатному парламенту с Палатой регионов, либо возврат к смешанной избирательной системе. Если оба они окажутся непопулярными, есть и более простое решение – партийные выборы в мажоритарных округах. Эта идея звучала в процессе электорального реформирования, но почему-то не была поддержана. Я убежден, что все перечисленные варианты в самое ближайшее время должны стать предметом широкой общественной дискуссии. Ведь как показывает наш недавний негативный опыт, от выбора электорального формата зависит очень многое, в конечном итоге – само качество демократии.
Повернутися до архіву