Евроинтеграция на новых принципах

1 мая ЕС стал единым политическим блоком из 25 государств, со второй в мире по размерам экономикой, с собственной валютой и таможенным пространством, едиными политическими институтами, а в перспективе и с общей Конституцией. А ведь еще лет 15 назад с десятком нынешних новоевропейских стран мы укрепляли международную трудовую солидарность в рамках одной идейно-политической системы и праздновали еще тот старый Первомай, со всеми его официальными и неофициальными атрибутами. Сегодня, эти страны оказались уже на другом празднике и с другими представлениями о солидарности... Зато остался повод оценить динамизм истории и попытаться найти собственное место в бурном потоке событий…
Нужно признать, что завершение нынешней волны расширения ЕС, с информационно-пропагандистской точки зрения, было оформлено не совсем корректно. Оно стало «беспощадным» для Украины, где идея возвращения в Европу успела стать государственной и почти национальной. Этого нюанса никто не захотел учесть и как итог – евроожидания сменились европессимистическими и евроупадническими настроениями. Попытка Президента Украины дать новую «неидеализированную» версию Европейского выбора и смягчить «травматический эффект» выдвинув тезис о том, что Европа – это внутренние стандарты, а не внешние атрибуты - также была не понята и, как видно, не поддержана. Для многих еврочиновников отрицание европейской перспективы Украины, стало чуть ли не вопросом самоутверждения.
Теперь очевидно, что вместе с новой волной расширения - заканчивается и определенный период в «геополитической мифологии» новой Европы. Перед ЕС стоит задача интегрировать в один целостный образ несовпадающие форматы европейской политики, экономики, идеологии и географии, а также предложить остальным государствам новую убедительную концепцию сосуществования. Если ЕС и Россия по метафорическому выражению Р.Проди – как «икра и водка», то сервировку логично было бы дополнить и другими «продуктами питания»…
Заодно и Украина теперь должна избавиться от излишне замифологизированных представлений о собственном месте в европейских процессах, о Большой Европе и пути в нее. Нужно научиться быть более разборчивыми в новой политической кухне, уметь отделять свои «котлеты по-киевски» хотя бы от мух, а перед тем, как переходить на европейское меню, желательно разобраться – подходит ли оно нам и все ли нас в нем устраивает.
В конце-концов, давайте справедливо признаем, что Украина получила «хороший урок» от ЕС и давайте откровенно скажем о тех вещах, о которых все знают, но никто почему-то не высказывает…
Мы критикуем сами себя за бюрократизм, неэффективность госаппарата, немобильность государства, его затратность для экономики и общества. Но ведь в Европе – те же проблемы и на сегодня не видно их разрешения. Даже принятие Единой Европейской Конституции не снимет этой проблемы, покуда не появятся новые политические и бюрократические элиты, мыслящие общеевропейскими, а не национальными и корпоративными категориями.
В ходе дискуссии вокруг ЕЭП главным камнем преткновения между политическими элитами в Украине стал вопрос о едином регулирующем органе. Но полная европейская интеграция предполагает еще большее количество уступок национального суверенитета и большее количество тех, кто захочет перераспределить транснациональный админресурс в свою пользу. Не спроста же соседи-поляки опасаются передавать часть своего политического суверенитета в общий котел евробюрократии, зависимой от стран-спонсоров.
Что касается стандартов социальной политики и темпов экономического роста, то Украина и ЕС представляют собой две параллельные реальности. В Украине один из самых низких пенсионных возрастов в Европе, солидаризированная система социальных льгот и чрезвычайно раздутое количество льготных категорий населения – неужели кто-то думает, что такой груз социальных расходов согласится нести европейский бюджет, который и без того не выдерживает бремени «общества благосостояния»?...
Откуда возьмутся деньги для наших чернобыльцев, ветеранов, инвалидов и пенсионеров, которых в Украине больше чем населения в отдельных государствах Евросоюза (вместе взятых Прибалтийских республиках, Мальте, Кипре и Словении – например) если экономика ЕС балансирует на грани рецессии. Новые европейские государства по итогам прошлого года показали результаты на уровне около 4% прироста ВВП, Старая Европа уже несколько лет к ряду не может перешагнуть 2-3% барьер и выровняться с почти 5% темпами роста США. Существенной проблемой продолжает оставаться растущая безработица, высокие налоги, бюджетный дефицит, высокие дотации производителям и падение экспорта.
Кто возьмется однозначно предсказать – выдержит ли сама европейская экономика такую европейскую политику, сколько последует еще волн расширения Евросоюза и кого они коснутся, и вообще – насколько успешным окажется этот проект в перспективе?...
На протяжении всей истории взаимоотношений ЕС и Украины, от нас требовали внятности и конкретики, критиковали за «многовекторность» и непоследовательность, но сегодня становится абсолютно очевидно, что ЕС и сам не имеет четкой стратегии как для Украины, так и для постсоветского пространства в целом. Отношения с нашим государством во многом были и остаются подчинены логике сотрудничества с Россией и не представляют собой самодостаточный и самоценный вектор политики. Не факт, что концепция «еврососедства» что-то реально изменит в этом плане.
Многие украинские политики и эксперты разделяют мнение о том, что в случае присоединения Украины к ЕС в ближайшей перспективе, мы имели бы далеко не лучшую «интеграционную форму». Пришлось бы вплотную столкнуться с непопулярными социальными реформами; сворачивать государственные социальные расходы; реструктуризировать многие предприятия, прежде всего горно-металлургического комплекса, угольной отрасли; проводить радикальные преобразования в сельском хозяйстве; довести до логического конца «вялотекущую» админреформу, модернизировать административно-территориальную систему и многое другое. Какая из политических сил в Украине может взять на себя такие обязательства и такую ответственность?...
Согласна ли Украина играть по правилам, на которые не может адекватно влиять, если нынешняя политика ЕС проводится явно не в интересах новых членов, когда предлагаемые экономические рецепты больше соответствуют логике устранения перспективных конкурентов, чем поддержке становления потенциально равных. Готов ли украинский бизнес к тому, чтобы потесниться перед иностранным капиталом, занять нишу сервисного обслуживания европейских транснациональных корпораций вместо того, чтобы самим глобализироваться и продвигаться с экспансией? Ведь это об украинской буржуазии пишут сегодня польские издания, в то время как собственный класс крупных собственников там так и не состоялся. Можно много и справедливо ругать национальную буржуазию и поводы будут всегда, но есть один существенный момент: Своих олигархов – дома не любят, а чужих у себя – ненавидят, а если они еще и начинают сокращать социальные расходы, оставлять людей без работы и т.д., то заодно с ними и государство...
Готовы ли мы заплатить такую цену и если да, то за что именно?
Нерешенным остается главный вопрос – куда движется Единая Европа, в чем ее миссия и цель? Если на предыдущем этапе становления ЕС, «европейской мечтой» было утверждение общих ценностей и объединение европейских наций, то сегодня возникает логичный вопрос – для чего все это нужно и какими будут дальнейшие цели Европейского мега-проекта? Пока же, единственными стратегическими «мессиджами» Единой Европы являются самозаклинания – «догнать и перегнать…» Америку (кто не верит – может посмотреть итоговые документы последних саммитов ЕС). Если для коренных европейцев эта риторика несет определенный эмоциональный заряд и новизну, то постсоветские государства это уже проходили - тоже была и общая Конституция, и единая валюта, и одно сверх-правительство и целью были те же «перегонки» с США, и всем известно, чем это закончилось.
Важно видеть четкую перспективу и желательно не конфронтационную и не компенсаторную. Без нее, сама идея евроинтеграции напоминают модернизированный вариант СССР, только с рыночной экономикой и демократическими институтами.
И потом, главным идейным посылом сторонников евроинтеграции и теоретиков глобализации является тезис о конце национального государства. То есть, если капитал транснационален, население свободно в выборе места жительства и работы, идеология подменена политинформацией, а безопасность и законотворчество являются прерогативой глобальных институтов – то государство больше не нужно. Но как показывают последние политические события, этот диагноз можно считать либо ложным, либо пока преждевременным для наций нового модерна. Во-первых, в государствах с динамично развивающейся экономикой отчетливо наблюдается рост национального самосознания и амбиций. Во-вторых, процессы, которые сегодня происходят на постсоветском пространстве иначе как ренессанс национального государства и назвать нельзя. Нынешние Грузия, Казахстан, Азербайджан, не говоря уже о России – это яркие примеры подымающихся политических наций и очевидно, что нынешнее постсоветское десятилетие пройдет под знаком «наверстывания государственности», признаками которого уже стало планомерное устранение очагов сепаратизма и альтернативных государству политических институтов.
К тому же есть пример таких государств как Швейцария, Норвегия и соседняя Россия, которые не стоят в стороне от глобализации и спокойно решают все свои интеграционные задачи, исходя из своих же национальных интересов. ЕС и Россия - не испытывают «романтических иллюзий» по поводу друг друга, прагматично развивают диалог в сфере безопасности и торговли, не обременяя себя при этом завышенными политическими ожиданиями. В итоге и продвижение многих вопросов идет быстрее и в отношениях меньше надуманных проблем…
На этой ноте, хочется задать несколько ключевых вопросов: Что это за такая ментальная «тяга» к политическим союзам у Украины – одни хотят в советский, другие в постсоветский, третьи в европейский? Зачем вообще пользоваться устаревшими шаблонами и ориентироваться на жесткую пространственную модель интеграции, если можно заключать мобильные союзы целей и ценностей, солидаризироваться с лидерами по конкретным проблемам, кампаниям и проектам? Нужна ли Украине вообще политическая интеграция и стоит ли отказываться от аутентичного национального проекта ради новых мифов? И куда мы вообще спешим, когда только начала формироваться новая мировая архитектура?...
Как бы там ни было, но ЕС – это проект территориальной сверхдержавы 20 века, а мы живем в 21, где будут действовать уже новые модели и принципы политики. Украина, как государство нового модерна, имеет все шансы апробировать новый инструментарий функциональной интеграции: в разных сферах, по разным направлениям, и на разных временных промежутках. И что немаловажно – одновременно, если на то хватит ресурсов, воли и компетенции.
Наверное, не стоит спешить с «распаеванием» национального суверенитета, поскольку он дает главное преимущество – возможность выбора и способность выбирать.

Повернутися до архіву